Чехов в Италии

Сегодня , пробегая взглядом по книжным полкам, я остановилась на сборнике рассказов А. Чехова.  Сто раз перечитанные книги. Я обожаю Чехова, но вот здесь , в Италии,  совершенно не могу читать его произведения…,не знаю,  не чувствую ту, «нашу»  атмосферу . Например : «Еще с раннего утра всё небо обложили дождевые тучи; было тихо, не жарко и скучно, как бывает в серые пасмурные дни, когда над полем давно уже нависли тучи, ждешь дождя, а его нет…» («Крыжовник»), или  «Донецкая дорога. Невеселая станция, одиноко белеющая в степи, тихая, со стенами, горячими от зноя, без одной тени и, похоже, без людей. .. Вы садитесь в коляску — это так приятно после вагона — и катите по степной дороге, и перед вами мало-помалу открываются картины, каких нет под Москвой, громадные, бесконечные, очаровательные своим однообразием. Степь, степь — и больше ничего; вдали старый курган или ветряк; везут на волах каменный уголь... Птицы, в одиночку, низко носятся над равниной, и мерные движения их крыльев нагоняют дремоту. Жарко...» («В родном углу»).

Прервёшься на минутку, выглянешь в окно, а там пальмы, море или горы…Ну какая тут Донецкая степь…

Только в Тоскане  возможно читать Чехова. Эти холмы, озера, редко разбросанные домики , это так  напоминает: «.. Далеко впереди  еле были видны ветряные мельницы села Мироносицкого, справа тянулся и потом исчезал далеко за селом ряд холмов, и оба они знали, что это берег реки, там луга, зеленые ивы, усадьбы, и если стать на один из холмов, то оттуда видно такое же громадное поле, телеграф и поезд, который издали похож на ползущую гусеницу, а в ясную погоду оттуда бывает виден даже город…».

 

Чехов бывал в Италии. Мне бы хотелось узнать  что- нибудь он здесь написал, или это были путешествия с целью  узнать эту удивительную страну? Сохранились  его письма, в которых он описывает свои впечатления. Вот фрагмент одного из них:

 «Восхитительная голубоглазая Венеция шлет всем вам привет. Ах, синьоры и синьорины, что за чудный город эта Венеция! Представьте вы себе город, состоящий из домов и церквей, каких вы никогда не видели: архитектура упоительная, всё грациозно и легко, как птицеподобная гондола. Такие дома и церкви могут строить только люди, обладающие громадным художественным и музыкальным вкусом и одаренные львиным темпераментом. Теперь представьте, что на улицах и в переулках вместо мостовых вода, представьте, что во всем городе нет ни одной лошади, что вместо извозчиков вы видите гондольеров на их удивительных лодках, легких, нежных, носатых птицах, которые едва касаются воды и вздрагивают при малейшей волне. И всё от неба до земли залито солнцем.  Мережковский,  которого я встретил здесь, с ума сошел от восторга. Русскому человеку, бедному и приниженному, здесь в мире красоты, богатства и свободы не трудно сойти с ума. Хочется здесь навеки остаться, а когда стоишь в церкви и слушаешь орган, то хочется принять католичество.

Самое лучшее время в Венеции - это вечер. Во-первых,  звезды, во-вторых, длинные каналы, в которых отражаются огни и звезды, в-третьих, гондолы, гондолы и гондолы; когда темно, они кажутся живыми. В-четвертых, хочется плакать, потому что со всех концов слышатся музыка и превосходное пение.

Одним словом, дурак тот, кто не едет в Венецию. В десять раз дешевле Крыма, а ведь Крым перед Венецией - это каракатица и кит.

 

Какое здесь стекло, какие зеркала! Зачем я не миллионер? В будущем году поедем все на дачу в Венецию.  Addio».

Есть удивительные заметки Антона Павловича , например ,он недоумевал почему  «итальянские церкви  дают приют статуям и картинам, как бы голы они ни были», и странно, что «дом, где жила Дездемона, отдается внаймы».  Так  же он заметил, что  «Рим похож на Харьков, а Неаполь-очень грязный город». Но, вероятно, в этот момент ему просто  захотелось назад, в Россию.

Чехов  посещал  Италию три раза. В своих письмах родственникам и друзьям  уже смертельно больной Чехов несколько раз упоминал о том, что хочет отправиться в Нерви  (Nervi),  городок  недалеко от Генуи, который в начале прошлого века был одним из любимых мест отдыха многих русских.  Смерть помешала писателю осуществить это намерение, но спустя ровно сто лет лицеисты Генуи в память о Чехове посадили вишневые деревья в садах Нерви, превратив их в частичку «вишневого сада».